Главная страницаИнформационные материалыНоу-хауИнформационный бюллетеньМиссия ACTОбъявления

Информационный бюллетень, июль 2020

Конференция по проблемам зависимости

Ниже публикуются доклады участников
конференции "Богословское осмысление проблем зависимости: православный и католический взгляд",
1-2.10.2019 г., С.-Петербург (продолжение)

Раненый целитель: о двух особенностях реабилитации духовенства

Игумен Иона (Займовский)

В своем докладе я рассмотрю два образа, которые точно описывают священника-алкоголика: образ из евангельской притчи и образ из греческого мифологического наследия. Далее я рассмотрю такую особенность пьющего священника, которую я назвал "клерикальные качели". Кратко будут рассмотрены специфические причины алкоголизма у священника, а также проанализирован опыт реабилитации клириков в Польше.

Раненый целитель

Начну с цитаты: "Во многих духовных традициях мы можем найти неявное послание, выраженное в образе раненого целителя, которое означает, что мы должны сами пережить болезнь и бессилие, боль и отчаяние, чтобы заслужить право соприкоснуться со страданиями тех, кто обращается к нам за помощью". Эти слова из книги юнгианских психологов Урсулы Витрц и Йорга Цобеле "Жажда смысла" отсылают нас к мифологическому образу. Термин "раненый целитель" возник из легенды об Асклепии, который основал лечебницу в память о своих ранах и страданиях. Кентавр Хирон, его ученик, тоже был обречен вечно страдать от неизлечимых, незаживающих ран. В своей работе Виртц и Цобели рассуждают о духовно-психологической помощи людям в экстремальных ситуациях, например, переживших насилие, пытки. Образ раненого целителя, по мысли авторов, должен не только вдохновить нас, но и указать нам на пределы психотерапии (так звучит подзаголовок их книги). И действительно, у психотерапии есть свои границы. Они там, где мы сталкиваемся с бездной, с темной ночью души, с параличом отчаяния и смерти в себе или в другом. Профессор Ф.Е. Василюк, на мой взгляд, одним из первых в нашей стране всерьез заговорил об отграничении психотерапии и духовной работы за пределами психотерапии. Это поистине важная тема для христианской психологии.

Интересно отметить, что в опыте всемирного движения за трезвый образ жизни "Анонимные Алкоголики" образ раненого целителя также имеет свое применение. Отношения "поручитель" / "поручаемый" - важный инструмент программы выздоровления. А поручителем может быть только тот, кто сам пережил темную ночь души и нашел опору в признании собственного бессилия (первый Шаг программы АА).

Священник-алкоголик - это тот, кто должен и призван стать раненым целителем. Дар душевного целительства - это возможность глубже раскрыть священническое призвание. Но чтобы обрести этот дар, священнику предстоит обнажить свои раны, пережить боль отвержения, стыда и страха. Священнику-алкоголику (как и его общине) придется преодолеть клише и стереотипы относительно его положения. Есть, как обычно, две крайности (как говорил С.С. Аверинцев, у дьявола две руки).

Общим местом, в том числе, в христианском сознании, является убеждение в том, что зависимый человек (и особенно священник) - отступник, грешник, предавший Церковь и Бога; это блудный сын, самовольно растративший отцовское имение. Внешние проявления алкоголика: его бесчинства, необязательность, запои, - подтверждают это мнение. Поэтому священник-пьяница - это тот, кто упал со своего высокого пьедестала. С другой стороны, в нашем обществе имеет место многовековая традиция потакания пьянству клириков. Пьющий батюшка - это предосудительно, но нередко он вызывает некое умиление, псевдосострадание. Его хулиганство покрывают завесой тайны и умолчания. Вспомним Лескова, его часто цитируемую историю про пьяницу-священника и святителя Филарета Дроздова. Эта терпимость, сочувствие нередко говорят: он не лучше нас, он такой же, как мы, привлекает уязвимость того, кто должен быть святым.

А вот священник, признавший себя алкоголиком и вставший на путь выздоровления, - это нонсенс для нашей культуры. Выздоравливающий священник скорее настораживает, он не вписывается в сложившиеся стереотипы и поэтому настораживает. Но именно такой путь ведет к благодати раненого целителя.

Чтобы преодолеть оба названных клише, я предлагаю посмотреть на пьющего священника с позиции Евангелия. Алкоголик - это страдающая личность. Нередко притча о милосердном самарянине приводится как образ для работы с алкоголиком. Алкоголик - это израненный путник, которому нужны наше сострадание и действенная помощь. Какое освобождение для того, кто привык корить и ненавидеть себя! Священнику нужно быть готовым принять помощь от проходящего мимо самарянина. И тогда раненый путник со временем станет раненым целителем.

Обратимся к причинам алкоголизма у духовенства. Помимо общеизвестных причин здесь есть и своя этиологическая специфика. Обращусь к биопсихосоциальной модели, разработанной американским аддиктологом Георгом Энгелем еще в конце 70-х годов прошлого столетия.

На физическом уровне важно понимать, что алкоголизм - это наследственное заболевание. Многие священники несут в себе гены родителя-алкоголика и находятся в группе риска.

Психологический компонент я опишу с помощью понятия созависимости. За редким исключением, почти все дети из алкогольных семей страдают от этого заболевания. Некоторые из них выбирают церковный путь, но толкает их на это не столько желание послужить Богу и Церкви, сколько подсознательное стремление найти подлинную семью (церковную, монастырскую общину), загладить свою "вину перед Богом и семьей" служением человечеству. Зачастую ребенок алкоголика вступает в монастырь из страха и неспособности обрести собственную семью. При этом потенциальный или действующий алкоголик найдет религиозную общину, в которой наличествуют знакомые ему (ей) схемы нездоровых отношений, а именно: созависимые связи, построенные на лжи, ревности, обидах, контроле, чувствах вины и стыда. Я опросил братию одного из московских монастырей. 9 из 10 респондентов признались, что они росли в алкогольных семьях. Я, разумеется, не хочу сказать, что такой выбор ошибочен. Я хочу только сказать, что созависимость, как и зависимость, - это препятствие на пути к Богу, которое нельзя игнорировать.

Выгорание также может быть одной из причин алкоголизма: опустошение, разочарование в пастырской деятельности, чрезмерные нагрузки, в том числе рутинные: молебны, требы, формальные исповеди прихожан могут способствовать развитию алкоголизма у священника.

В некоторых монастырях в связи с отсутствием опытного духовнического руководства жизнь устроена так, что она приводит к ощущению бессмысленности существования, к разочарованию и обиде на собратьев и начальство, сожалению о сделанном выборе, что, в свою очередь, может привести к развитию болезни зависимости.

Социальные причины. Спиртное является ритуализированной частью церковной жизни (и здесь речь идет не о Евхаристии, а о праздничных мероприятиях, которых в году насчитывается больше, чем хотелось бы). Проблемное пьянство может перерасти в алкоголизм. Одной из причин злоупотребления спиртным священника может быть некое завышенное ожидание от его семьи и идеального, примерного семейного положения.

Наконец, духовные причины. Если кратко, то это - отсутствие живых, доверительных отношений с Богом. Это - плохое знание самого себя. Это - тяжелая форма фарисейства, когда внешнее важнее внутреннего.

Очевидно, что пьющий клирик нуждается в помощи как и всякий другой алкоголик. Но важно, что в случае священника необходима особая, дополнительная работа.

Клерикальные качели

Установка, в которую, как в панцирь, прячется священник с проблемой зависимости, и с которой в первую очередь встречаются специалисты-аддиктологи, можно условно назвать клерикальными качелями. Если я священник, я нахожусь под охраной Божией благодати и я не могу в принципе быть алкоголиком. Да, у меня могут быть проблемы, трудности с алкоголем, но я не могу признать поражение, поскольку это будет поражение Бога и Церкви. Если же меня убедили, что я болен, что я зависим, и я готов это признать, то при этом я не могу, не имею морального права оставаться священником, я утратил благодать и т.д. Несмотря на схематичность данного рассуждения, мой опыт говорит, что клерикальные качели - вполне реальное препятствие на пути выздоровления.

Приведу пример: один мой знакомый иеромонах, у которого были серьезные проблемы с наркотиками, снял с себя священнический сан и покинул обитель после того, как встал на путь исцеления от зависимости. Значит ли это, что группы АА и АН уводят людей из Церкви? Мне кажется, что речь здесь идет о другом. О том, что священнику нужна особая помощь, о которой я скажу ниже.

Приведу еще один поистине трагический пример: один архиерей попросил меня помочь священнику из его епархии. Когда я позвонил этому батюшке, тот сказал что-то невнятное и прервал беседу. Через несколько месяцев этот священник покончил жизнь самоубийством. В данном случае чувство вины, стыда, недостоинства оказались для него непереносимы.

Цель реабилитации священнослужителя - помочь ему прийти к равновесию: принять болезнь в глубоком смирении и стать готовым дальше нести свое благодатное служение. Я глубоко убежден, что недостаточно убедить священника, в том, что он болен. Недостаточно отправить его на 12-шаговую группу. Я думаю, что необходимо создать специализированную реабилитационную программу для клириков, как это делают в Америке, Польше и др. странах мира.

Свой среди чужих

Посещение реабилитационных программ в Польше (совместно с Е.Н. Проценко) помогло мне понять некоторые важные моменты, относящиеся к реабилитации священнослужителей.

Государственная клиника в Гнезно, где проходит лечение в том числе и духовенство. Пациенты этого Центра делятся на 2 категории: те, что проходят стандартный курс реабилитации, и группа людей с психическими, серьезными психологическими, эмоциональными нарушениями, с которыми углубленно работают психотерапевты и психиатры. Директор этого Центра призналась, что все священнослужители проходят лечение по второму модулю, все они травмированы.

Вывод. Пьющий священник нуждается в особой заботе и деликатной профессиональной помощи, не связанной с одним только алкоголизмом.

Слабое место светской реабилитации в том, что священник может перестать видеть себя в качестве духовного лица и покинуть свое служение, поскольку он переживает глубокое разочарование в своем прежнем образе жизни.

Интересный опыт в лечении клириков с проблемой зависимости представляет реабилитационный центр в селе Ковалев, основателем и руководителем которого многие годы является католический священник о. Вецлав Кондратович. Отец Вецлав имеет собственный опыт выздоровления. Помимо традиционной 12-шаговой, групповой и индивидуальной терапии, пациенты принимают участие в богослужении: это совершение литургии, исповедь прихожан, проповедь.

Именно богослужебная часть реабилитационной программы воздействует на них сильнейшим образом. Когда священники-пациенты видят, что прихожане относятся к ним с уважением, видят в них настоящих служителей алтаря, происходит к?тарсис в их сознании, а именно принятие себя в качестве священника, который болен и который выздоравливает.

Специализированная клиника для духовенства в нашей стране - дело будущего. На сегодняшний день лечение духовенства с проблемой зависимого поведения проходит в государственных наркологических структурах. Известны случаи, когда проблемного священника помещают в частную клинику, где он абсолютно изолирован от собратьев и чувствует себя белой вороной.

На наш взгляд, наиболее эффективный реабилитационный процесс происходит тогда, когда пациент-священник проходит терапию наравне с другими реабилитантами, ничем не выделяясь и не имея никаких преференций. Таким образом, исцеляется его нарциссическое чувство своей исключительности и элитарности.

Но при этом важно, чтобы он мог иметь терапевтическое общение со специалистами в области аддиктологии и прорабатывать личностные проблемы: стыд, вину, принятие себя, отношения с Богом и Церковью; не менее важно общение с собратьями по церковному служению, которые также идут путем обретения трезвости.

Участие пациента-священника в церковной жизни во время прохождения лечения может дополнить недостающее звено в реабилитационном процессе. Важно, чтобы священнические обязанности были неотъемлемой частью реабилитационного процесса. После богослужения священник должен оставаться на правах пациента, ничем не отличающегося от других реабилитантов.

Важным мне представляется опыт скайп-группы для выздоравливающих клириков - Меридиан, существующей более 10 лет. Группа проходит дважды в неделю, и в ней принимает участие от 8 до 15 человек. Эта группа позиционирует себя как собрание Анонимных Алкоголиков. Периодически в скайпе проходят открытые встречи, на которые приглашаются родственники зависимых священников. Участники Меридиана обсуждают как проблемы зависимости и выздоровления, так и специфические вопросы пастырского служения, например, причащение, семейные вопросы, отношения со священноначалием, конфиденциальность на группах самопомощи.

Болезнь не извергает священника из сана и, как ни странно, дает ему некие преимущества - помогать другим зависимым людям не только силой своего пастырского слова, но и свидетельством победы выздоровления над болезнью, опытом трезвой, обновленной жизни. Таким образом, важнейшая задача реабилитации священника - помочь ему принять себя как раненого целителя.

Воцерковление зависимых

Злобин Денис Евгеньевич

В Церковь по вопросам зависимостей люди обращаются гораздо чаще, чем даже в наркологические службы. Прежде всего потому что первыми начинают "бить тревогу" родственники зависимого и потому что пойти за помощью в наркологию зависимый не желает "до последнего". Негосударственные реабилитационные центры и консультанты по зависимостям - это, пожалуй, вторая инстанция, куда обращаются и родственники, и, реже, зависимые. Поэтому развитие программ помощи зависимым и их близким Церковью - важная задача, которая может принести большую пользу и обществу, и государству, и отдельным страдающим людям, и, конечно же, самой Церкви. Дела милосердия, душепопечение, социальное служение повышают авторитет Церкви, уровень доверия к ней и ее идеям, а значит - способствуют осуществлению ее миссии и приводят людей в Церковь, а через нее - ко Христу.

Однако хотелось бы отметить, что помощь зависимым людям имеет важные отличия от помощи в других вопросах, и попытки реализовывать ее в привычной парадигме душепопечения о других категориях нуждающихся неэффективны из-за особенностей зависимых.

Об этих особенностях я и хотел бы рассказать в своем докладе.

Все больше специалистов, даже светских, признают духовную основу болезни зависимости. При этом от общих рассуждений об отрыве от Бога и выхолащивании смысла жизни до "поесть, поспать и комфортно жить" многие специалисты пришли уже к описанию и раскрытию совершенно конкретных особенностей зависимых в духовной сфере. И здесь есть две наиболее важные стороны вопроса.

Первое - это то, что зависимый, даже когда его зависимость еще не так очевидна, имеет целую систему неверных представлений, иллюзорного мышления, анозогнозии и отрицания своих ошибок. А говоря короче, это целая система патологической лжи, прежде всего самому себе, и система убеждения себя в собственной правоте.

И это относится к духовной стороне зависимости по той причине, что человек, запутавшийся в собственной лжи, не различающий своих иллюзий и заблуждений относительно даже элементарных вещей, просто не способен на осознанный честный контакт с собой, окружающими его людьми и уж тем более с Богом.

А вторая, по моему мнению, важнейшая часть духовной основы зависимости состоит в том, что зависимый постоянно находится в попытках занять место Бога, либо отрицая при этом существование Бога, либо пребывая в претензиях к этому миру и его Создателю за то, что мир "не вращается" так, как зависимый того хочет. По сути, человек с болезнью зависимости категорически не согласен с тем, что он не Бог. Чаще всего он, конечно же, не признает и не понимает этого из-за особенностей, описанных выше. Зависимый вообще мало что знает о себе и еще меньше признает.

Таким образом, зависимый - это человек, претендующий на место Бога, отрицающий это, живущий в мире иллюзий, самообмана и отрицания реальности.

Воцерковление такой личности представляется довольно сомнительной задачей, а если оно и происходит, формально, то превращается для зависимого в очередную игру иллюзий. Если зависимый не начал выздоравливать, а точнее, не находится уже довольно продолжительное время в процессе самостоятельного ответственного выздоровления - не пришел на уровень понимания своих мотиваций, честной оценки своих желаний, не начал учиться жить без масок и ролей, - то уровень его способности к честному диалогу с Богом стремится к нулю. Его представления о Боге и идеи об отношениях с Богом стали частью его болезни.

Весь этот "замкнутый круг" приводит к тому, что донести ему правду извне или самому распутать этот "клубок" лжи и иллюзий практически невозможно, пока не наступит определенный момент. И надо честно признать, никто не может сказать, когда такой момент наступит и наступит ли вообще в жизни отдельного человека. И как этот момент выглядит извне или ощущается человеком внутри, мы тоже не знаем, пока конкретный человек не опишет свой уникальный опыт.

Когда мы в своей работе сталкиваемся с воцерковленным зависимым, то возникают амбивалентные чувства. С одной стороны, радостно, что не придется объяснять элементарные понятия "что такое хорошо, и что такое плохо", и мы сможем в какой-то мере говорить с ним на одном языке. А с другой стороны, становится понятно, что человек этот имеет, так сказать, еще один слой защиты своей болезни. Как сказано выше, религиозность зависимого становится частью его болезни, как и все остальное. А это означает, что и на эту тему у него неверные представления, система иллюзий и отрицания. И прежде всего, для религиозного зависимого это означает настойчивые попытки использовать Бога в своих целях и отрицание этого.

Также надо понимать, что личность зависимого, кроме всего прочего, - продукт насилия. Насилие в виде давления, директив, жестких правил и ригидных установок сопровождает зависимого всю жизнь - от семьи до социума, в котором он вынужден вращаться. Привычка подстраиваться, мимикрировать, носить маски, играть роли становится частью личности зависимого.

Учитывая все это, участие в церковно-приходской жизни, как условие пребывания в реабилитационном центре, неизбежно воспринимается зависимым, как навязывание или даже вынужденное зло, если только он не ощущает в этом возможности спрятаться и снова отгородиться от правды о себе и необходимости раскрываться.

Так как обрядовая сторона религиозной жизни не является безусловно необходимой в терапии зависимостей и реабилитации зависимых, обязательность церковной жизни в таких условиях представляется некой формой прозелитизма, практикуемого культами, которые специально ищут людей, находящихся в кризисных ситуациях, ослабленных и дезориентированных, чтобы, пообещав облегчение, вовлечь их в свою религиозную или иную общину.

Если зависимому ставится условием помощи участие в церковной жизни и в таинствах, то не воспринять это как очередную роль он вряд ли будет способен. Для него это будет не его решение, не его выбор; это либо выбор тех, кто руководит, либо выбор его болезни. Даже если воцерковление представляется просто как желательное для руководства программы, то, учитывая склонность многих зависимых угодничать перед власть имущими и конформизм, на первых этапах выздоровления воцерковление часто становится поверхностно-внешним, а таинства в таком случае профанируются.

Важно отметить также, что наличие в терапевтической группе определенной религиозной концепции может приводить к системе понятий и верований, в которых осуждается и воспринимается "в штыки" не только отклоняющееся поведение, но и инакомыслие, и даже открытое выражение чувств по отношению к некоторым аспектам жизни и религиозности. Группа православных людей, например, то есть группа людей, собранных по принципу принадлежности к православной религиозной традиции, может быть недостаточно толерантной к чему-то чуждому и противоречащему догматам и традициям Православия. Могут возникать табуированные темы, молчаливое осуждение и отвержение, особенно учитывая, что такая среда состоит из самих зависимых, все еще наполненных страхами, неуверенностью и цепляющихся за внешнее, чтобы чувствовать себя спокойнее. То есть создается обстановка непринятия, мешающая акцептации больного - смиренному принятию себя со своей болезнью.

Большинство зависимых, принявших решение или вынужденных отказаться от объекта зависимости, склонны к переключению на поведенческие и сверхценностные зависимости, помогающие испытывать сильные эмоции. А религиозная догматичность может давать место для внешнего пафоса и "священной войны" с "еретиками или внешним греховным миром". То есть, для концентрации на внешних аспектах жизни и внешних угрозах, для ухода от внутренней работы над собой.

Попадая в такую обстановку, не имея возможности соответствовать ряду требований, ощущая при помощи других греховность своего мышления и своих желаний, зависимый либо срывается с процесса, либо "одевает предложенное ему облачение", снова прячась от реальности, вместо того, чтобы начинать процесс разоблачения себя.

При этом в религиозной среде руководство может одобрять религиозность и не одобрять то, что ей противоречит.

Чувство вины и стыд за собственное несоответствие, подавляющиеся каждым зависимым всю жизнь, являются важнейшим двигателем зависимого мышления и поведения. Они заставляют закрываться и прятаться, парализуя внутреннюю работу над собой и стимулируя внешние усилия, приводящие к тому, чтобы "казаться кем-то" вместо того, чтобы "быть собой" и "вырастать в кого-то" эволюционно.

Для начала работы над собой необходимо не только разрешение, но и активное одобрение от окружающих людей вскрытия зависимым своих самых низменных, постыдных и болезненных мыслей, чувств, желаний и прошлых поступков. Причем необходимо раскрытие этого в группе, а не "по секрету" кому-то. Нужна поддержка в таком самораскрытии для того, чтобы произошла акцептация.

В строго конфессиональной среде, тем более состоящей в основном из неофитов-зависимых, такое практически невозможно. Таким образом, воцерковление может встать на пути выздоровления, а не быть его частью.

Подводя итог, я полагаю, что постановка воцерковления зависимого в качестве цели, условия или обязательной части реабилитационного процесса является методической ошибкой, приводящей не только к снижению возможностей помощи больным людям, но и к снижению количества людей, осознанно приходящих в Церковь, и качества их отношений с Богом. Воцерковление может казаться оправданным при поверхностном взгляде на краткосрочные результаты и может радовать кого-то лично, но в контексте профессиональной помощи зависимым в преодолении болезни, при взгляде на это в долгосрочной перспективе очевидно, что такая концепция неэффективна и не полезна.

Единственное, что возможно в реабилитации, - это в безопасной терапевтической обстановке, опираясь на опыт, знания и взаимную поддержку, помогать человеку начать распутывать этот клубок самообмана в те моменты, дни, минуты, когда он этого хочет. Процесс терапии и реабилитации может быть лишь началом прихода на элементарный уровень честности перед собой, который начинается с долгой, с неизбежными срывами, работы над тем, чтобы "убрать себя из центра Вселенной". А процесс ответственного выздоровления зависимого может начаться только после сепарации человека от реабилитационной программы.

Опыт показывает, что общение с христианами, не навязывающими зависимым своих религиозных взглядов, но помогающих им именно в выздоровлении от зависимости, приводит к тому, что зависимые на определенном этапе заинтересовываются религиозной жизнью. И если они при этом не ощущают давления и манипуляций со стороны находящихся рядом людей, то, конечно же, обращаются к их опыту.

Этот этап выздоровления чаще всего лежит за пределами мотивационной работы с зависимым, реабилитации и, возможно даже, за пределами ресоциализации. Полезней всего, когда это происходит с личностью достаточно честной с собой, ответственной и осознанной. И тогда на этом этапе выздоровления очень важно кто, какие и как посеял семена.

Если все было честно, этично, трезво, без подавления личности, то человек воцерковляется осознанно. Если хочет. При этом церковная жизнь и таинства становятся настоящей ценностью, а религия - настоящим инструментом на пути к Богу.

Возможные программы реабилитации: предложение общины "Тайная Вечеря"

Доклад преподобного отца Марко Латтаруло, Община "Тайная Вечеря" ("Cenacolo")

В своем выступлении я хотел бы рассказать о том пути, который община "Тайная Вечеря" предлагает тем, кто стучится в наши двери в поисках места, где можно возродиться к новой жизни. Это предложение определенного пути формировалось на протяжении многих лет в ходе жизненного и конструктивного диалога с нуждающимися людьми, которых мы принимали, через успехи и неудачи, в ежедневном стремлении идти вместе к Свету.

Слушая их истории, мы понимали, что любая форма зависимости, прежде всего, выявляет глубокий внутренний дискомфорт: за употреблением любого "наркотика" стоит человек страдающий, стоит раненная жизнь, "убегающая" от самой себя; стоит неспособность проживать многие аспекты жизни; зачастую стоит "распятая" семья, которая нуждается в том, чтобы ее выслушали и поддержали.

Да, конечно, проблема "зависимого" - это то вещество, которое он принимает, или та зависимость, которая его порабощает, однако, в первую очередь, проблемой является его собственная жизнь. В нем есть некая "болезнь жизни", которая, - не встречая истинных, здоровых и конструктивных ответов, не находя места для возрождения, где присутствовала бы любовь и в то же время воспитание, - заставляет человека впасть в иллюзию, что ему поможет почувствовать себя лучше опыт, кажущийся в данный момент увлекательным и привлекательным, но затем оказывающийся иллюзорным и ложным, оставляющий после себя разочарование зависимости, рабство и отчаяние.

В свете веры мы хотим смотреть на жизнь тех, кто впадает в зависимость, как на "пророчество", напоминающее нам о некоторых глубоких истинах нашего существования. Зависимые люди "кричат" нам своим отчаянием, что человек несет в себе глубокий голод и жажду любви и истины, которые никакое мирское удовольствие не может полностью удовлетворить; что человек ищет причину своего существования и должен встретить смысл своей жизни; что никакая реальность человеческая и материальная, никакая конечная реальность не может удовлетворить потребность в бесконечности, живущую в человеческом сердце; что человек является "зависимым", но человеческие зависимости, на которые он опирается, зачастую являются идолами, которые сначала дарят ему иллюзию, а затем порабощают, крадя его свободу.

Единственная зависимость, которая "очеловечивает" человека и делает его полностью свободным, - это зависимость от Бога. Людям, проявляющим желание и готовность идти по общинному пути, предлагается путь, называемый "Школой Жизни", на котором - в условиях простой и близкой, упорядоченной и дисциплинированной братской жизни - им помогают вновь обрести смысл жизни посредством открытия заново человеческих и христианских ценностей. В том, что мы предлагаем, есть сходство с монашеским стилем жизни, ритм которой - "ora et labora" (молитва и труд), в которой питание духа восстанавливает гармонию ритмов жизни, здоровье тела и душевное спокойствие.

В наших общинах мы практикуем:

  • Бескорыстное принятие и доверие Божественному Провидению.

Зная, что их принимают бесплатно, люди более ясно понимают, что жизнь их "бесценна", и обнаруживают, что "мы - дети Божии" (Рим. 8:16), познавая Бога как Отца, который заботится о них. Бескорыстное принятие помогает зависимым людям освободиться от ощущения "стерильного", равнодушного обслуживания и требует от них серьезного обязательства "засучить рукава", чтобы восстановить собственную жизнь. Они обнаруживают, что руки, здоровье, сердце, воля - те дары, которые Бог дал жизни каждого из них, - являются первым Провидением Бога, которое должно быть приведено в действие для возрождения желания жить.

  • Отношения, основанные на искренности.

Мир зависимостей - иллюзорный мир, который искажает видение самой жизни: ложь, "маски", неискренние отношения проживаются ежедневно, иногда в течение многих лет. Поэтому важно перевоспитать человека, чтобы он мог слушать правду о том, что говорит голос совести, важно помочь ему строить отношения искренней дружбы в атмосфере милосердия и терпения, что непрерывно стимулирует его рост и взросление, чтобы он мог встречать и с доверием преодолевать страхи, падения и трудности.

  • Общаться и делиться с другими людьми своим опытом.

Люди, которых мы принимаем, хотят избавиться от глубокого одиночества, которое они испытывали. Умение выражать и делиться тем, что они проживают в своем внутреннем мире, и принимать то же от своих братьев, позволяет им вернуться в мир реальных и позитивных отношений, которые структурируют жизнь, испытывать подлинные эмоции и чувства: плакать и смеяться, спорить и просить прощения, побеждать и проигрывать, любить и страдать, - все это неотъемлемые жизненные переживания, которые нужно научиться проживать позитивно.

  • Восстановление семейных отношений.

Очень важно сопровождать людей на пути примирения со своими семьями, со своей историей, со своим прошлым. Сами семьи людей, страдающих зависимостью, тоже нуждаются в помощи, которую мы оказываем путем занятий в родительских группах, духовных упражнений, паломничеств, периодических встреч родителей и детей... Зачастую раны, которые появились в отношениях между детьми и родителями, стали "открытой дверью", куда вошло зло; они нуждаются в исцелении и примирении. Для многих семей страдания "ребенка" становятся поводом для глубокого осмысления своей жизни. Здесь мы видим действие Божией благодати: семьи, которые переосмысливают шкалу своих жизненных ценностей, просят помощи у того забытого или никогда не познанного Бога и возвращаются к Нему путем искреннего обращения; семьи, которые помогают другим семьям, попавшим в беду; семьи, которые учатся молиться. Трогательно видеть, как шаги примирения и изменения жизни в семейной среде становятся положительной силой на пути добра для их детей.

  • Работа и ответственность.

Конкретная повседневная деятельность, связанная с различными обязанностями и задачами, внутри которых человек призван активно участвовать в жизни общины, становится местом приложения его сил, дарения самого себя, ответственности, радости, которая рождается от готовности жертвовать и позволяет человеку вновь открыть в себе способность быть настойчивым, щедрым, ответственным, чувствительным к творчеству. В нем проявляются невыраженные таланты и способности, погребенные под годами лени или беспорядочной жизни. Жизнь в благодати Божией позволяет человеку раскрыть свои таланты и проявить себя наилучшим образом!

  • Сокровище христианской веры: духовность и воплощение.

Людям, которых мы принимаем, предлагается приобщиться к богатству христианской духовности: к Слову Божию, таинству Покаяния, святой Евхаристии, вверить себя Пресвятой Деве Марии, - все это становится эффективной заботой и пищей для внутреннего человека, потому что "Дух животворит" (Ин. 6:63). Воплощение веры внутри братской жизни делает молитву не абстракцией или побегом от реальности, а новой жизнью, которая становится зримой в конкретных ежедневных проявлениях любви. Благодаря опыту милосердной любви Божьей, вновь открывается бесконечная ценность дара собственной жизни, и в свете встречи с Воскресшим человеческая личность тоже воскресает: "…кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое" (2 Кор. 5:17).

Молитва помогает принять, объединить и согласовать между собой различные аспекты жизни, когда человек видит направляющую руку Божию. Учась у Иисуса любви к себе и любви к другим, мы обнаруживаем ту полноту жизни, к которой всегда стремились. Таким образом, христианская жизнь раскрывает себя как истинный и полный ответ на ту потребность в смысле, которая лежит в глубине каждой человеческой жизни.

  • Дарение себя и миссионерский дух.

Чтобы по-настоящему оставить "ядовитую" жизнь, являющуюся плодом эгоистичного менталитета, сконцентрированного на себе в постоянном поиске собственных удовольствий, необходимо испытать красоту и "вкус" дарения самого себя, выхода за рамки себя, отдачи своей жизни. Зависимые люди обычно имеют очень чувствительную душу, и часто по этой причине они были более "уязвимыми"; эта чувствительность должна быть защищена и направлена на дарение себя, на внимание и заботу о тех, кто слабее, на миссию, чтобы они имели возможность испытать, что "блаженнее давать, нежели принимать" (Деян. 20:35). То, что было пережито и выстрадано, - когда освещено Светом Христа, - становится драгоценным даром, который можно предложить брату, который все еще распят, чтобы в нем могла возродиться надежда.

В заключение хочу напомнить, что Евангелие говорит нам, особенно через чудеса, что проблемы людей, их жизнь, отмеченная болью, их ограниченность, господство зла над ними, их грех, их проказа, - все это становится путем для встречи с Иисусом, Сыном Божиим, который исцеляет, освобождает, спасает. Опыт нашей общины свидетельствует об этом! Там, где зло ранило и приносило боль в жизнь, прежде всего в жизнь молодежи, там, где зло и смерть, казалось, одержали победу, милосердие Божие и сегодня предлагает себя человеку, чтобы войти в эти раны и исцелить их, чтобы показать человеку пути спасения, чтобы "мрак сделать светом" (ср. Ис. 42:16).

В завершение своего выступления я хотел бы поблагодарить Господа, Его Пресвятую Матерь за возможность вернуться в эти дни сюда, на землю России: в прошлом я прожил несколько лет моего общинного пути на этой благословенной земле, годы великих жертв, но, в то же время, годы, наполненные живым присутствием Господа и Его Пресвятой Матери. В те годы духовность, которой пропитана русская земля, поддерживала меня и формировала меня, моя вера укреплялась, и благодать Господа все яснее открывала мне мое призвание к священству, чтобы служить тем, кто, как и я в прошлом, нуждается во встрече с Истиной и Милосердием для возрождения к новой жизни. Поэтому я благодарю за все, что эта земля дала моей жизни, моей вере, моему призванию. Спасибо за внимание! Просим вас молиться за нас! Спасибо!

TopК началу страницы
Главная
страница
Информационные
материалы
Ноу-хау Информационный
бюллетень
Миссия АСТ Объявления

Copyright (c) Круглый стол по религиозному образованию и диаконии, 1996-2020. Все права защищены.